Я смотрю на желтые листья. Октябрь. Солнце уже не светит так ярко, как летом.
- Не все можно купить за деньги – говорит мой друг. Мы сидим на лавочке, в городском парке. В руке у меня бутылка водки.
- Самого важного купить нельзя – говорит он, а я наливаю водку в пластиковые стаканчики.
Когда солнце скрывается за тучами, приходиться застегивать молнию на куртке. В парке гуляют много молодых девушек. Мы выпиваем.
- Проблема в том, что на скорости 150 километров в час, бывает трудно рассчитать центробежную силу при затяжном повороте  - объясняет мой друг – силы трения и тяжести не в состоянии удержать машину на асфальте.
Я  вспоминаю, что мне надо гасить кредит за машину.  Поэтому наливаю почти по полной.
- А потом уже ничего нельзя изменить – говорит мой друг.
Мы смотрим себе под ноги. На земле лежит грязный рубль. Во первых мне нужны деньги, что бы погасить  кредит, думаю я. Потом я смогу взять комп  или холодильник.  Лучше конечно комп, думаю я.
- Что бы выбраться из машины, приходиться выдавливать  боковое стекло. Сделать это трудно. Нога сильно болит. – объясняет мой друг – Но через полчаса ты уже ползешь к дороге. Приходиться ползти, машину со стороны дороги не видно. Темно. Так и до утра можно пролежать.
Я поднимаю рубль с земли. В земле остается след, отпечаток монеты.  Если бы я только больше зарабатывал, думаю я, глядя на грязный рубль в своей руке.
- В земле очень много микробов. Возбудителей. Когда ты ползешь в рану могут попасть histolyticus - спорный подвижный микроб или Vibrion septicus — септический вибрион – объясняет мой друг – Важным условием развития газовой флегмоны является отсутствие кислорода. Поэтому наиболее благоприятными условиями для развития  микроба являются закрытые раны.
Порыв ветра, поднимает  желтые листья и в месте с ними юбку молоденькой студентки, проходящей мимо. Классная жопа, думаю я, немного захмелев. И наливаю по новой.
- На трассе тебя подбирает водитель шестерки. Привозит в больницу. Тебя перекладываю на носилки. Спрашивают,  как ты себя чувствуешь. Ты  просишь их ничего не говорить отцу. А дальше… дальше ты засыпаешь. – говорит мой друг.
Солнце выходит из-за туч. Становиться жарко. Я расстегиваю куртку. Интересно, думаю я, сколько вечеров и денег мне придется затратить что бы выебать Марину с мой работы? И вообще стоит это того? 
- А когда просыпаешься рядом с тобой уже отец. Он говорит, что вызывал вертолет, что бы отправить  тебя в Москву. К хорошему доктору. У отца много денег и влияния. Но, доктор сказал, что при бурно протекающей газовой флегмоне  показана немедленная ампутация с открытой раной культи. Я говорил про влияние кислорода? – говорит мой друг
Потом он  достает сигарету, закуривает. Я тоже беру у него сигарету. Надо бросать курить, думаю я, когда дым попадет в легкие.
- Несколько дней спустя ты смиряешься, отец объясняет, что это еще не конец. Тебе оставили коленный сустав, говорит он. Современный протезы, почти как живая нога, говорит он, ты  в футбол сможешь играть. А потом приходит доктор, говорит,  что нужно почистить бедро. Говорит, что микроб все еще там.
Я наливаю еще по стаканчику. Затем поднимаю бутылку на уровень глаз и доливаю оставшееся. Мимо идет пожилая женщина,  долго смотрит на моего друга.
- А когда ты  приходишь в себя после наркоза,  доктор говорит, что он сожалеет, но пришлось сделать  экзартикуляцию в тазобедренном суставе. Знаешь, что это такое? – мой друг смотрит на меня сухими, впалыми глазами.
- Нет – говорю я, хотя догадываюсь что это.  Он стукает своим пластиковым стаканчиком об мой. Мы выпиваем
- Экзартикуляция - пересечение мягких  тканей на  уровне сустава, при  этом кости вычленяют. – объясняет мой друг, закуривая новую сигарету -  То есть  от таза пришлось отделить бедренную кость. Вот  что это такое.
Солнце опять заходит за тучи. Поежившись, я застегиваю куртку.