Свершилась! Альманах № 3 издан и уже . Альманах состоит из двух частей: Черное и Белое. Читается с двух сторон.
Панимая что скора уже Новый Гот, и падарки нада закупать сейчас мы запустили праэкт с футбами на музыкальную тематику, где любой падонак-гот, эмо, или дажи проста хрензнаеткто найдет себе Let's Rock, епта.
Фсе мы любим мульты. Хоть и выросли уже давно. Специально для фанатов "взрослых мультов" на нашем мульт-проекте. Новый Гот не за горами. А подарки все здесь.
В яМайке всегда в продаже книжки издательства Udaff.Cоm: Кирза, Альманах, Дундук, и проч. а также плюшевые Медведы пиздатого качества, Креведки, ремни.
Старый клён повидал в Пермском парке всякого. Маньяки насиловали своих жертв под его высокой кроной, самоубийцы вешались на ветвях, поэты в густой тени листвы сочиняли свои нетленки.
Этот человек мало чем отличался от других посетителей парка. Такой же блуждающий взор, обвислый фиолетовый сливообразный нос, трясущиеся руки и незаряженный газовый пистолет у виска.
«Обычный городской сумасшедший. Скорее всего - бывший сторож, уволенный за пьянку» - привычно охарактеризовал это человеческое существо старый клён.
Неожиданно существо шагнуло к клёну и, обняв его шершавую кору, жалобно запричитало.
«Эге, видать «Калины красной» насмотрелся» - смекнул клён. Уже давно, с легкой руки Шукшина, такое фамильярное отношение с деревьями стало нормой. Почти все бомжи, не говоря уж про обычных людей, обнимали деревья и любили поговорить с ними. Собственно говоря, благодаря этому, многие растения таким образом и выучили человечий язык. Львиная доля ласки доставалась берёзам, отчего клен страшно ревновал их и злорадствовал, когда подростки перочинными ножами без жалости резали бересту.
Между тем человек продолжал что-то говорить. Клён вслушался:
«Клён ты мой опавший,
Клён ты охуевший,
Что стоишь ты… ЯРОСТНО!
Весь позеленевший!» - неожиданно выкрикнуло существо.
Пристально посмотрев в крону, странный человек добавил: - « И ещё … того … ты почему так ТОРЖЕСТВЕННО стоишь?»
Сделав паузу, понёс совсем уже непонятное:
«Яростный именинник…, лето обнимало Урал…, клинок метнулся...»
От такой откровенной пурги у старого клёна неожиданно дар речи прорезался:
«Как же я могу быть ЯРОСТНЫМ да ещё и ТОРЖЕСТВЕННЫМ, мил человек? Я просто дерево. Разве ж можно так вольно с русским языком обращаться? Присобачил любое прилагательное к дереву и думаешь так сойдёт? Ты ж ведь, поди, не ОЛБАНЕЦ какой? Да и ПТУ неверное уже закончил…» - скрипуче произнёс он.
Человек вдруг озлобился:
«Да кто ты такой, деревянный, штобы меня критиковать? Да знаешь ли ты кто я? Я – Иуген STARоверов – Поэт и Прозаиг – самый великий Аффтор и мегахуятор современности! Да один мой высер собирает каментоф больше чем листьев у тебя!» - брызгая слюной орал он.
«Стоит мне только пальсы на клаву бросить, как сетевые прошмандофки меня лифчиками закидывают! Все сетевые проститутки от зависти обкончились. Уж не сомневаешься ли ты, дерево, в моём таланте!?»
С этими словами человек коварно пнул клён кирзовым сапогом под самый корень, отчего бедное дерево навсегда потерял только что приобретённый дар речи.
Зло сплюнув и поссав на пожухлую осеннюю листву, странное существо пошло по аллее, размахивая руками, грозя кому-то кулаком, временами принимая боксёрскую стойку и бормоча:
«Критики-хуитики! Я всё равно самый гениальный! Да мы с Удавом сделаем их всех! Быдло! Дерево!... Ебали мы всех в парке!... Кортик!... Любофь маркофь и крофь!... Пуля в ляжку, бес в ребро!... »
Парк засыпал. Клён стоял весь из себя неистовый и оголтелый. В своём приступе торжественной ярости он был похож на именинника.
Бабье лето взасос целовало седой Урал.
А где-то на этом самом Урале старый графоман, в приступе писательского зуда, хищно целился в клавиши стёртыми до кровавых мозолей двумя указательными пальцами. Его мозг уже давно перестал усваивать сигналы всех органов чувств. Слова, обрывки мыслей и болезненные фантазии, в причудливом беспорядке, хаотично падали в память компьютера и оттуда прямиком шли в сетевое пространство.
Естественно, смеркалось…
Вот и сказке конец.
Мораль?
Мораль: нехуй с деревом разговаривать если сам (не)деревянный!
Шыдеврально ахуеть каг...Староверова-на свалку истории(можно сразу в газенваген)
Высеры иво тнапечатадь миллионым теражом,а потом сжечь прилюдно на Главной площеди Сперьми.
Ответ на: Сучка я Брутальная [53] >здесь какойта дикий монолог фтыкателя...причем, лично для меня, непонятно по каким причнам взорвавшегося..хотяяя...это же удафком
завали ебало,пелодко тупорылое...не для средних умов писано,но в наставление нонешним и грядущим графаманам...
Читать не четал,но нахуй пашлю с удавольствием,чо и делаю: "Неуважаемый совместный выблядок Тунгуса и Фонтанкинского Пидораса,сиди тихо на хуйу и польше хуергу не гони".
Ваха со Среднефонтанской 17-10-2008 13:40:22 - сам его и нагавнякаеш.
>17-10-2008 12:22:49 шушпанчег [ответить] [+цитировать] [71] > >Ответ на: Сучка я Брутальная [53] >>здесь какойта дикий монолог фтыкателя...причем, лично для меня, непонятно по каким причнам взорвавшегося..хотяяя...это же удафком > > >завали ебало,пелодко тупорылое...не для средних умов писано,но в наставление нонешним и грядущим графаманам... > >так всетки тупорылая или со средним умом?
________________________
среднетупомная
Автор! Ты хорошо подумал, перед тем как это напейсать?
То что написано пером...
Смотри, Староверов добрый до поры до времени...
Ховайсь..
Звезд для тебя неть!
Но написано знакомой стилистикой..
???
Кое-как приходя в себя после дурманящего коктейля, странник, собирая мысли в более-менее сосредоточенный сгусток, наконец-то начал сосредотачиваться на окружающей обстановке. Тут и там пробивающие разряженный воздух лучи, принимаемые им за гладкие спины дельфинов, да и снежные сопки, мелькающие вблизи - все это не более, чем осязаемый небесный ландшафт. Опустив взгляд под ноги, он не увидел также крыльчаток. Да и сам калор полотна дорожной ленты с каждым шагом менял цвет с ядовито-желтого оттенка на прозрачно-невидимый. Где-то вдали, словно айсберг, возвышается круча; откуда низвергаются потоки воды, разбиваясь о зеркальную гладь, поднимают мериады брызг, издали кажущимися неким смогом. Снова напомнила о себе жажда, усиливаясь по мере приближения к водопаду. Присев на корточки на базальтовом уступе, наш "братец-Иванушка" жадными глотками принялся за эту свежительную влагу. Светило нещадно загорало на почти черной шее, макушке и плечах марафонца. Впопыхах раздевшись, с разбега, он разрезал переливающуюся бликами гладь. Почти сразу появилось желание нащупать дно, и он, яростно рассекая руками обжигающе-ледяные слои воды, устремился вниз. Легкие, казалось, разрывались от недостатка кислорода, а дна так и не видать.. только с каждым гребком, становится светлее и ярче непонятный свет. Отчаяными усилиями он все же выныривает на поверхность, нервно глотает воздух, изо всех сил сопротивляясь неведомой силе, которая неутомимо, снова и снова, затягивает его обратно. Отдышавшись, восстановив дыхание он отправляется в обратный путь уже более подготовленный. Выбравшись на скалу, неудавшийся Ихтиандр растянулся во весь рост и придался безмятежной дреме. Отпочивав, потягивая мышцы и сухожилия, он ощутил щемяще-зияющую пустоту в желудке. Звезды, как часовые, давно заняли свой пост на темном одеяле неба; молодой месяц, казалось, слегка покачивался из-за смутной дымки проходящих, как крейсера самых причудливых форм и размеров, облаков. Развернув катомку, аккуратно разложив мешковину на утесе, он разломил на несколько частей лепешку, почистил луковицу, вывалил из тесемчатого мешочка сухие плоды различных растений, аккуратно разрезал тоненькими ломтиками вяленую лосятину. Вид, а особенно запах данного натюрморта явно терзал ноздри стрелку, но он умел выжидать. Терпение не раз оказывало ему добрую службу, поэтому он достал увесистую флягу с выдержанным ромом, несколько раз приложился, зажмурился и с аппетитом принялся за скромную трапезу. Вскоре с едой было покончено. Аккуратно наполнив содержимым кисета небольшую проворную трубочку, он поднес огонек зажигалки, остро отдающий запахом газолина, и затянулся. Кисловатый дымок спиралью устремился вверх. С каждой затяжкой спокойствие, казалось, обволакивало его естество. На глаза наплыла легкая дымка, и в них начала проступать мечтательность. Мысли, как прилив, то подбирались, то удалялись неровным строем сумбурно, перепрыгивая с одного события на другое.