Проснувшись и посмеявшись над опухшими лицами камрадов, я наскоро (ибо холодно, блять) умылся-почистил зубы, взял камеру и попиздил искать чего бы еще запечатлеть. Буквально в десяти метрах от палатки я увидел чуваков, которым похуй было на происходящее и вообще на все похуй,
осторожно, стараясь не потревожить их сон, обошел их тела и отправился в путешествие по территории фестиваля. Территорию в это время бодро объезжал «русский хаммер», ГАЗ-3121, он же «Тигр-2»,
груженый ОМОНом (судя по номерам – блатным тверским ОМОНом). По таким вот колеям
«Тигр» рассекал, как по асфальту, и мне немедленно захотелось на нем покататься, но подошел строгий кэп и приказал (дословно) «убрать камеру нахуй». Пожав плечами, я попиздил фоткать происходящее на «альтернативной» и «позитивной» сценах фестиваля. Некоторые исполнители были очень даже ебабельного вида:
что вызывало вполне понятные желания у присутствовавших на мегатусе падонкав:
Однако пелотки-слушатели не отставали в желании привлечь к себе похотливые взгляды, и благодаря этому я могу раскрыть в своем высере тему сисег:
В небе летал какой-то хуй на дельтаплане с моторчиком,
но, против ожидания, листовок, равно как и стопицот эскимо, на головы отдыхающим он не сбрасывал, пестицидами не удобрял, поэтому я к нему быстро потерял интерес, тем более что на главную сцену вышли такие монстры, как «Ленинград», «Пилот», «Наив», альтернативную сцену расколбасил «Слот», и под мелкий дождь пошла гулять тяжелая артиллерия: «Эпидемия», «Ляпис Трубецкой», «Крематорий». С «Арии» я принципиально съебался, ибо в рот ебал «рокеров», не умеющих самим себе писать тексты, и славно оттянулся у позитивной сцены под речитативы и гитарные запилы паренька по имени Noize MC, которого, признаться, считал сладкоголосым пиздобольчиком-говнореппером – в основном из-за участия его в говеннейшем фильме «Розыгрыш». Однако на Нашествии пацанчик отжег весело, зло и с душой, простебавшись над ментами, попсой, гламуром и всякой прочей хуетой, отравляющей настоящему падонку существование.
Народ бесился и ждал, ждал, ждал…
И вот, наконец – свершилось!
На сцену вышел мастодонт, силища, человек, поднявший всю заебанную дождями, грязью и алкоголем толпу, собрал все взгляды в одну точку – на сцену – и взорвал атмосферу своим мощным, уверенным голосом. Дядя Юра Шевчук, дед, очкарик, дохляк – жег на сцене, лупил в барабаны и орал так, что с людей слетала усталость, мелочность, убогость – вся хуйня, которой награждает слабого человека современная шакалья действительность. Его песни орали без малого сотня тысяч человек, все как один, и вип-трибуны, и фан-зона, и грязные панки на общей территории – и похуй всем было, кто из какого города, у кого какая машина, кто где работает или учится – все вместе были Россией, живой, духовной, единой. Это не было попсовой истерией, не было сопливых малолеток, визжащих и тянущих к сцене худосочные грабли в бестолковой надежде пощупать кумира. Нет, это не объяснить словами, это надо чувствовать.
ДДТ на последних минутах фестиваля сделал, наконец, то, чего требовал дух мероприятия. Он объединил всех присутствующих, смел всю шелуху и вознес высоко – туда, где нет грязи, где только небо, дух и свобода.
И напоследок, хоть и не хочется, но – как обещал в названии отчета – немного о грустном. Нет, не погода была грустной, не блюющие малолетки или хмурые менты. Организаторы феста как никогда отчетливо расписались в своих шкурных намерениях, а шакалье из обслуги не уставало демонстрировать свою алчность. Хуй с ним, что цены были просто пиздец – это бизнес, я понимаю. Но когда дрожащая от холода девочка лет 17-ти подходит к палатке «бытового сектора» и просит бесплатно налить в стакан просто кипятку, чтоб согреться, потому что потеряла деньги, - и когда жирный дятел, который ей в отцы годится, говорит, что нефть нынче дорогая и вообще все стОит денег – это мерзость. (Люди из очереди молча заплатили ублюдку, и так же молча разошлись, не сговариваясь – охуительные люди). Когда продавщица сраных хот-догов на глазах у изумленной очереди бежит и снимает ценники с вывески, чтобы продавать за полтораста ту хуйню, что еще тридцать секунд назад стоила сотню – это отсутствие совести. Если хачье скупает питьевую воду штабелями, чтобы через полтора часа продавать ее в 5 (!) раз дороже – там, где воду ЗАПРЕЩЕНО проносить с собой – это алчность. Когда организаторы забивают хуй на такой беспредел – это преступное, с точки зрения морали, распиздяйство. Но больше всего меня взбесило, когда задыхающийся от полуторачасового надрыва Шевчук позвал на поклон на сцену организаторов феста, а директор мероприятия, сраный говнюк с картавой фамилией, всей парящей на крыльях единения толпе прокаркал: «хочу сказать несколько слов о нашем генеральном спонсоре…» - да мне похуй, что ты хочешь сказать, ты, говенное чмо и лошара, тля и перхоть, уебище и пидорасина, мне похуй на всех твоих спонсоров и на их товары-услуги – мне похуй, потому что твои слова – это попса, это Петросян и Киркоров, Галкин и Пугачева – то, что я презираю.
Дядя Юра заткнул рот этому гондону – уж я не знаю, забрал ли микрофон или сказал что, чего никто не услышал, но звук вырубили, и народ стал разбредаться. Шумели, пели песни, пересказывали кто что видел – но видно было, что в душу-таки насрали.
Хуй его знает, поеду ли я на следующий фест. Хотелось бы, но и отталкивает многое. И отталкивает вовсе не грязь, засранные сортиры или блюющие панки. Перефразируя того же Шевчука – есть в Нашествии что-то такое, до чего неприятно касаться рукою… Но всем камрадам, кто ПЕРЕПЛЫЛ Нашествие-2008 – мой искренний привет и пожелание всего наилучшего.
Хой!
PS: в жанре фотоотчета я дебютирую, так что не взыщите, если что…
